Регулярно во время встреч с друзьями, знакомыми и просто случайными людьми после второй или третьей кружки начинается треп на тему того, куда катятся Штаты и Европа. И перечисление тех же самых, затертых уже тысячи раз реплик про засилье там меньшинств, дискриминацию белого населения, наплыв мигрантов и будничные слова про то, что "Запад уже не тот".
Всякий раз хочется спросить – а вам-то какое дело? Вы обсуждаете события в чужом, далеком обществе, от которого в последние годы мы только отдаляемся и с которым имеем все меньше общего. Единственное, что мы можем здесь сказать, что мы ни черта не понимаем из того, что там происходит. Что все те факторы, которые меняют там старую повестку и вбрасывают новые темы здесь, в России, неизвестны, их у нас просто нет. И, возможно, стоит помолчать, по крайней мере попытавшись разобраться в происходящем у соседей и поняв предпосылки того, почему миллиард человек так себя ведут, чем с уверенностью бабки на скамейке твердить про деградацию и цедить вечное "шлюхи".
Причем с другими, незападными культурами понимание этой прозаической истины у соотечественников работает – никто не ужасается и не обсуждает в разговорах особенности иранского или саудовского дресс-кодов, или забивание камнями в Афганистане, или суровые приговоры за проповедь христианства в Пакистане, или смертную казнь для геев в ряде африканских стран. Как не судят-рядят об особенностях жизни в китайской глубинке или о тяжелых буднях северокорейских крестьян. Даже архаизация кавказского и центральноазиатского обществ, вроде бы близких и исторически и географически – не является излюбленной темой. Потому что все сразу проводят черту – это иные, другие, с их обычаями, которые бессмысленно, да и странно пытаться как то изменить.
Зато в случае Парижа или Нью-Йорка сразу появляется желание рассудить, припечатать, указать правильную длину юбки или верный путь к будущему. Причем вне зависимости от того, услышат тебя или нет – примерно, как зритель в зале кинотеатра дает советы героям фильма или персонаж песни Высоцкого ведет свой диалог с лицами на телеэкране.
Это, действительно, национальное и объединяет существенную часть народа, от Царя, которого, похоже, происходящее в Алабаме или в Бремене заботит гораздо сильнее, чем события в привычных и наскучивших условных Чебоксарах, до самих чебоксарцев. Которые так же следят в подзорную трубу за окнами западного поселка и охают.
В итоге объединяются абсолютная уверенность, что здесь, в своей стране мы ничего сделать и изменить к лучшему не можем, с еще более бетонным ощущением, что зато можем повернуть с их пути западные страны и провести их, очевидно, в ту лесистую и болотистую местность, в которой сами и проживаем. В которой сами блуждаем, заблудившись, веками. При этом осознавая тупик собственного развития и не понимая вообще ничего в развитии чужом.
К чему тратить время, силы, эмоции, наблюдая, обсуждая и осуждая чужую жизнь? Наверное потому, что своей распоряжаться не вольны. Но отчаянно хочется как-то утвердить свою самостоятельность и состоятельность.
Возможно одним из признаков начавшегося выздоровления станет в ответ на желание очередного дискутера поговорить о квотах для меньшинств в Гарварде предложить ему лучше озаботиться состоянием общежитий Мордовского государственного университета? И завершающая все дискуссии на далекие и отстраненные темы реплика – черт с ними, пусть делают что хотят, их право и не наше дело – в адрес странных и непонятных западников.
! Орфография и стилистика автора сохранены
