В Медузе пишет достаточное число вполне, казалось бы, вменяемых авторов разного толка, есть вроде как что читать на разный вкус, пока неминуемое раздражение не разлучит нас и не перекроет кислород. И, однако, в общем и целом это издание — приговор постсоветской интеллигенции. И не только из-за позорного "мы отбили нашего парня"; Навальный неслучайно столь много уделил внимания какой-то невероятно инфантильной социополитической позиции издания, полагая его если не апофеозом, то ярким примером современного конформизма.
Дело не только в том, что Медуза – это реинкарнация Афиши с этим бодрячеством, почти комсомольским задором и идейным оптимизмом, который культивировал такое отношение к происходящему, которое позволяло хороши жить при любом режиме. Медуза – это символ того интеллектуального дезертирства, которое, безусловно, шире и отдельного издания, и вообще журналистики, и во многом — неисследованное явление постперестроечной культуры.
Начать можно с того, что бросается в глаза. Со стиля. С этих предуведомлений, напоминающих катехизис для бедных. Типа, мы отвечаем на ваши стыдные вопросы, тут же этот стыдный вопрос задается и на него предлагается вариант ответа. Вообще эта игра в угадайку в предуведомлениях и общий посыл: вы не знаете, как к этому относиться, мы сейчас объясним. Рассказываем.
Казалось бы, противоречие в самом целеполагании. Катехизисное: вы, мол, не удосужились об этом узнать, мы за вас проделали эту титаническую работу, и вот ее результаты. То есть такой немного снисходительный взгляд сверху вниз, читатели – дети, журналисты – взрослые, рассказывающие о том, чего дети по причине малого возраста еще не знают. Но после прочтения узнают.
А прилагательное стыдный как бы должно примирить и сгладить неприятное ощущение от всезнающего тона, вам стыдно от незнания, но мы поможем вам этот стыд преодолеть. Уже в этом есть огромная доля лицемерия: ведь в том, чтобы не знать – что угодно, от дня рождения солнца русской поэзии до расшифровки аббревиатуры СССР – стыдного ничего нет. Вообще незнание не попадает в категорию стыда, если только кто-то не наделит его таким смыслом. В жизни так легко встретить человека, ничего не знающего по теме, для вас представляющей профессиональный интерес, но при этом сведущим в том, в чем вы ни в зуб ногой. Знание – вообще не то, чем стоит гордиться, и не только потому, что оно уму не научает и к совести не призывает. В любом случае это не та проблема, которая разрешается в короткой заметке, представляющей собой почти всегда редукцию знания. То есть не знание вообще, а воду, в которой помыли ему ноги.
Другой не менее популярный посыл: сообщение о том, что есть культурные вещи, к которым у всех должно быть примерно одинаковое отношение. Типа: вышел новый альбом Оксимирона, вы знаете, что делать. (Предполагается: надо срочно идти и покупать его, скачивать, чтобы не было потом стыдно, что вы не знаете, о чем там речь). Это тоже какой-то невероятно архаичный и самоуверенный подход к культуре, которая как бы состоит из явлений, на которые можно не обращать внимания, и тех, которые должен знать каждый культурный человек.
Здесь Медуза похожа на ранний КоммерсантЪ девяностых, который в похожей манере оформлял культурные новости: мол, мы пишем о том, о чем вы, достопочтенные отечественные коммерсанты (которых тогда еще не было, они только рождались), должны знать, дабы не попасть впросак в трудный момент.
Кстати, между Медузой и Коммерсантом много неслучайных сближений. Например, ощущение, что все тексты этих изданий пишет один автор. В случае с Коммерсантом, имя этого автора известно: это – Максим Соколов, стиль которого так понравился редакции, что они правили тексты в его духе, будто сто тысяч максимовсоколовых писали на разные темы, но одинаково. Понятно, что это было в ту эпоху, когда все вроде как были с одной стороны баррикад, а вот когда реальный Максим Соколов оказался вполне консервативным и убогим мракобесом, от его услуг решено было оказаться, но он, кстати говоря, продолжает писать точно так же с именами-отчествами героев, что кому-то представлялось очень смешным.
Я не знаю, кто в Медузе формирует этот не менее отвратительный общий стиль посудомоечной машины, но минимальные стилистические расхождения между текстами разных авторов говорят о таком же неумном и тоталитарном метрономе. Выпекать тексты с корочкой, поджаренной с одной стороны и похожим вкусом, глупая идея.
Но вернемся к предуведомлениям, к стыдным вопросам, и игре в катехизис. Если внимательно рассмотреть, что происходит в рамках этого первого абзаца, выделенного жирным шрифтом, то можно прийти к странному ощущению. Вначале как бы озвучивается некоторая проблема, которая однако получает не интеллектуальное разрешение, а эмоциональное. То есть интеллектуальная проблематика подменяется отношением к ней. Что позволяет редуцировать смысл, сделать его тривиальным, доступным эмоциональному отношению.
На первый взгляд это вроде как похоже на: все что вы всегда хотели знать о сексе, но боялись спросить. Но в том-то и дело, что фильм Аллена (как и сама постановка вопроса) пародийные. В то время как Медуза все это проделывает на полном серьезе: переводит проблему из интеллектуального поля в эмоциональное, где на пальцах объясняет, что, собственного говоря, происходит.
Казалось бы: почему нет? Может быть, это все в рамках того самого освобождения от стыда незнания, которое стало фирменной фишкой издания? Но все не совсем так просто и далеко не так же безобидно. Вообще эмоциональное – это не полноценная стратегия конкурентного типа. Эмоциональное по большей части несостоявшееся интеллектуальное. Не удается осмысление, и тогда реакция на неудачу переводится в эмоциональную, психологическую плоскость. Не находятся слова, способные более-менее адекватно описать и осмыслить ситуацию, тогда меняется регистр и вместо мысли появляются чувства.
Дело не в третировании эмоционального, дело в том статусе, которое эмоциональное занимает в интеллектуальной сфере, а оно заменяет и подменяет мысль. В этом плане задача Медузы в этом и состоит: уйти с линии интеллектуальной атаки, интеллектуального вопрошания, и психологизировать его, перемешав информацию с эмоциями.
В отличие от мысли эмоция может позволить себе не стремиться к точности словоупотребления, эмоция просто открывает дверь в другую сторону. Не удается понять, не беда, мы поможем вам почувствовать эту проблему, которую – предполагается по умолчанию – мы-то осмыслили, но делимся с вами отредактированным и упрощенным вариантом.
Эта подмена интеллектуального и аналитического эмоциональным – доминирующий прием Медузы. Он проявляется во многом, и в частности, в не различении массовой культуры и культуры инновационной. То есть Медуза, как та же Афиша, как множество постсоветских изданий, не в состоянии отделять разные по назначению культурные продукты. Этого не делает даже наиболее вменяемые авторы Медузы, предположу, потому что не хотят выбиваться (или им не позволяют выбиваться) за пределы общего стиля и общего смысла. Вместо этого культура делится на то, что можно не знать и стыдно не знать (но мы вам поможем со стыдом, разрешать стыдные вопросы – наша профессия). Как будто стыдно чего-то не знать в области массовой культуры, что является просто этикетом среды, способом узнать своего. Хотя в культуре (любой) нет, увы, ничего, что не знать было бы стыдно.
И все же главное значение Медузы в том, что, олицетворяя указанную стратегию интеллектуального дезертирства, более того, сделав из дезертирства – профессию, Медуза представляет собой яркий след, но и тренд эпохи и среды постсоветских интеллектуалов, для которых именно интеллектуальное дезертирство и стало колеей в жизни и профессии. Та яма, в которую давно вместе с гулким эхом падает российское общество, не сумевшее сформулировать задачи общенационального свойства, не проделавшее работу осмысления и ее редукции (да – редукции) для предания ей смысла, не теряемого при неизбежном спуске по ступенькам вниз, и есть, собственного говоря, приговор.
Каждый отдельный текст – а почему нет, кто может доказать, что этот текст плох или что он не нужен? Никто. Но общий итог: повторение одних и тех идеологических и политических трясин, утопание в них на протяжении веков, это и есть результат интеллектуального дезертирства и снисхождения к себе.
В Медузе все это просто рельефней, понятней и отчетливей, а так – да: общее место. Лагерь дезертиров.
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
