Киргизия в этом смысле – своеобразное "слабое звено" Средней Азии. Республика сравнительно слабее развита в индустриальном отношении, нежели Казахстан или даже Узбекистан, довольно поверхностно исламизирована – религия здесь существует, скорее, в форме культурно-бытовой традиции, но почти не затрагивает сферы идеологии, а национальная карта страны остается достаточно пестрой, чтобы говорить о единстве киргизской нации. При этом Киргизия занимает важное геополитического положение – через нее проходят транспортные коридоры из Китая в Каспийский регион и дальше на Запад.
Давайте вспомним, что несколько лет назад Киргизия фактически пошла на территориальные уступки Китаю, а радикальная исламская контрэлита из южных районов республики на протяжении месяцев успешно противостояла регулярной армии. Да и почти мгновенная смена власти в 2005 году в результате "революции тюльпанов" наводила на мысли о нестабильности Киргизии как государства. Несамостоятельность политики республики проявлялась и в одновременном размещении на своей территории как российских, так и американских военных объектов. Киргизское руководство, признавая слабость своей внешней политики, по большей части пыталось лавировать между интересами крупных геополитических игроков. А внутри страны пыталось строить некий "мягкий" вариант восточного авторитаризма.
Характерно, что именно оппозиционные нынешнему правящему режиму элиты, а не народ выступили сегодня инициаторами пересмотра Конституции в пользу ограничения власти президента и делегирования части властных полномочий парламенту. В этом существенное отличие Киргизии, от той же Украины, где "оранжевые партии" смогли мобилизовать на свою сторону большое количество обычно аполитичного населения. Волнения и перестановки в Бишкеке как не сказывались, так практически не сказываются на жизни киргизской провинции.
Однако не все так плохо, как может показаться на первый взгляд. Ограничение роли президента само по себе – неплохой шаг в сторону демократизации, так как на Востоке даже избранный лидер со временем стремится стать неограниченным правителем. Это видно и на не слишком удачном примере бывшего президента Киргизии Акаева, и на более удачных примерах его соседей – Каримова, Назарбаева, Рахмонова и, тем более, Ниязова.
Также в Киргизии складываются некоторые предпосылки, если не для построения демократии в западном понимании – в Средней Азии не было подобного прецедента, то для складывания системы сдержек и противовесов межклановых отношений. В этом смысле показательным было и избрание на пост президента после свержения Акаева умеренного политического функционера Курманбека Бакиева вместо популярного в народе харизмата, выходца из спецслужб и открытого оппозиционера Феликса Кулова.
Другими словами, после краха Акаевского режима политические оппоненты в Киргизии предпочитают договариваться, а не воевать. И даже нынешний кризис не вылился в кровавую бойню, что говорит о желании оппозиции воздействовать на власть политическими, хотя и предельно жесткими, методами.
Такая система может быть продуктивней единоличной власти восточного правителя, подавляющего все и вся и не стремящегося к какому бы то ни было диалогу с оппозиционным силами. Сложность власти в Киргизии особенно актуальна в условиях исламистских угроз с юга, постепенной экспансии Китая и закулисных драк России и США за сферы влияния в Средней Азии. В противном случае Киргизия может стать идеальным плацдармом для сил, заинтересованных в дальнейшей дестабилизации среднеазиатского региона.
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
