Приватизация зла

Британский журналист Мэтью Сайед написал в The Times то, о чем большинство либеральных комментаторов, вероятно, думают про себя, но не решаются произнести вслух: можно ненавидеть Трампа, но он (стабильный) гений – не моральный, не интеллектуальный – а крутой политический оператор. Блогер Алиса Вальдес-Родригес уточнила: не гений, а самый эффективный на Земле социопат с чутьём акулы – ведь акула не решает алгебраические задачки – она просто ест. Оба правы в деталях, но ошибаются в категории, потому что правильный вопрос не "кто Трамп", а "что случилось с системой, которая его произвела".

В 1532 году Франциско Писарро со 180 солдатами завоевал империю инков с двенадцатью миллионами жителей. Историки восхищались его военным гением. Но дело в том, что оспа уничтожила половину населения до его прихода, убила императора, породила и раскол в правящей семье, и гражданскую войну. Писарро был эффективным конкистадором – потому что страна уже была мертва: просто он пришёл вовремя. Трамп вовремя получил похожую Америку: не сломанную, а встряхнутую (как просил Джеймс Бонд) – и измененную его первым сроком. Деиндустриализация встряхнула средний класс, как и реалити-шоу встряхнули культуру американского достоинства. А соцсети встряхнули саму идею истины. Стыд – этот невидимый каркас гражданской жизни, о котором писал Себастьян Хаффнер, – был объявлен слабостью задолго до золотого эскалатора. И эту страну можно взять голыми руками.

Многие упускают: Трамп не просто оседлал волну – он монетизировал сам факт её существования. Он твитит в три часа ночи – и акции фармкомпаний падают, намекает на новые тарифы – и близкие к нему люди успевают открыть позиции до открытия рынков. Он первый президент США, который одновременно является и источником новостей, и рыночным сигналом, и судьёй собственных преступлений. Он производит не хаос, а продуманную архитектуру асимметричной информации, превращенную в госполитику. Несколько значимых для Трампа людей очень быстро стали очень богатыми, а другие – получили ощущение причастности к инсайдерскому раздербану Америки. The Atlantic пишет об эволюции восприятия коррупции: семья президента заработала $4 миллиарда – и продолжает зарабатывать. Саммит G20 пройдет в его отеле (месть за неудачу провести его в 2019 г.). Он раздает помилования за пожертвования. Продажи от венесуэльской нефти поступают на его счета. Сирийский кейс – санкции со страны сняты, когда гольф-поле Трампа на подходе. Но главное не в абсолютных цифрах – а в том, что они давно никого не возмущают. В первый его срок каждый конфликт интересов вызывал скандал. Во второй срок скандалы стали постоянным фоном. Трамп понял то, чего не понимают его критики: усталость от возмущения – это не побочный эффект, а ее цель. Когда общество теряет способность возмущаться – оно одновременно теряет способность сопротивляться – и ему остаётся только соучастие. Каждый день американцы просыпаются и думают: "Что он сегодня сделает, чтобы разрушить величие нации?" – а ответ Трампа каждый день более затейлив, чем их страхи и ожидания.

Вебер описывал демократию как горизонтальную верификацию: члены профессиональных гильдий голосуют при приеме нового мастера, проверяя качество друг друга – так же, как граждане средневековых городов выбирали мэров. Куртис Ярвин с Дж. Ди. Вэнсом и Илоном Маском демонтировали эту гильдию, которую Трамп заменил сектой с пророком, чьи откровения торгуются на бирже и приносят прибыль.

Это не банальность зла – это его приватизация.

Коул Аллен – молодой учитель, настоящий христианин, – дописал манифест в лобби Hilton Hotel за минуты до того, как попытался прорваться с дробовиком к руководству страны. Он извинился перед родителями за то, что сказал им, будто идёт на собеседование – "не уточнив, что пробуется на роль в Most Wanted шоу". Изложив правила ведения боя, он написал богословские сноски – не бравада, а донос: "секретная служба некомпетентна, исправьте это для следующего президента". Трамп был лаконичен: "Больной человек. Живёт в Калифорнии". Намек прозрачен: губернатор Гевин Ньюсом – ярый критик Трампа – давно в его прицеле. Постскриптум Аллена: "Если бы я был иранским агентом, я мог бы пронести сюда пулемёт M2 Browning, и никто бы ничего не заметил". Проблема в том, что он никакой не иранский агент, а гражданин, который пришёл проверить качество работы власти и обнаружил, что гильдии больше нет. Его манифест – это богословский и правовой документ человека, который исчерпал все внутренние механизмы сдерживания не из патологии, а из убеждения. Трамп отменил стыд сверху и дал американцам лицензию на освобождение – им теперь можно все. Аллен потерял его снизу – как последнюю границу между законом и его отсутствием. Именно это никто не заметил. Но за него говорит сам Король.

Карл III в зале Конгресса говорил то, чего не осмеливается сказать ни один американский политик: не обвинял, а намекал – и про Magna Carta, и про "Билль о правах", и про независимость судов. То есть, "звучал как король, говорящий президенту: будь меньше похож на короля" – заметил один из аналитиков. Белый дом ответил в своём стиле: фоткой "ДВА КОРОЛЯ". В тот же день Министерство юстиции предъявило обвинение бывшему директору ФБР – за фотку ракушек, выложенных цифрами – 8647. Это дало повод конспирологам: Джеймс Коми планирует устранение Трампа. Но вот Вам не конспирология и не невинные цифры: новые американские паспорта получают портрет неустранимого Трампа и его подпись на банкнотах. Страна, которая 250 лет назад восстала против короны, аплодировала монарху, который напоминил ей, что такое республика: потомок Георга III читал на берегах Потомака лекцию об основах демократии потомкам Континентального конгресса. Конфуз?

Да, конфуз: Сайед видит в Трампе самого эффективного политика в истории, который подчиняет ее своей воле. Вальдес-Родригес – акулу-социопата, которой не надо быть умной, чтобы управлять мафией (правительством).

А ведь это и есть Америка, куда болезнь инков пришла раньше, чем пришел Трамп. И это – не конфуз, а американская мечта.

Аарон Леа, Борух Таскин