Старый язык больше не работает

"Сильные поступают так, как могут, а слабые терпят так, как должны".
Фукидид, История Пелопоннесской войны

Карлос Лосада написал в The New York Times о конце гегемонии США. Пол Кеннеди, Иммануил Валлерстайн, Роберт Каплан – он собрал лучших мыслителей, писавших об упадке Америки. Pax Americana умирает. На смену приходит Lax Americana: сверхдержава, которая шастает по миру, применяя силу просто потому, что может. Последним бесспорным успехом был Кувейт; Югославия – уже с оговорками. Затем: Ирак, Афганистан, Газа, Венесуэла, Куба, Гренландия, Канада, Иран, Россия. Список провалов продолжает расти.

Это сильный текст. И особенно силён он тем, чего в нём нет.

Накануне Первой мировой Норман Энджелл доказывал, что взаимозависимость европейских стран сделала большую войну невозможной. Герберт Уэллс верил в неизбежный триумф разума. Стефан Цвейг вспоминал довоенную Вену как "золотой век уверенности" – и не удивительно, что "Вчерашний мир" стал настольной книгой американских интеллектуалов, проводящих параллели между Трампом и Гитлером. Они ищут диагноз, не замечая, что повторяют роковую ошибку Цвейга: видят угрозу в личностях, а не в структурах, воспроизводящих катастрофу. Ни один из них не задал главного вопроса – а для кого этот порядок вообще работал?

Для Ближнего Востока ответ никогда не был двусмысленным. Послевоенный либеральный порядок – а его оплакивает Лосада, – был построен на договорённостях, которые оставляли у власти авторитарные режимы, обеспечивали поток нефти на Запад и не решали глубинных проблем региона. Кишор Махбубани, один из самых сильных стратегических умов Азии, утверждает: западный порядок никогда не был универсальным проектом. Это была система управления западными интересами, облачённая в язык универсальных ценностей. "Колонизация" стала "развитием", изъятия – "помощью", контроль – "свободной торговлей". В цифровую эпоху изменился лишь интерфейс. Индия покупает российскую нефть со скидкой, отказываясь называть войну агрессией. Саудовская Аравия торгует нефтью в юанях, сохраняя нефтедолларовое соглашение. Индонезия вступает в БРИКС, не закрывая дверей перед Вашингтоном. Это не предательство. Это рациональное поведение стран, которые никогда не верили, что порядок работает для них – и наконец могут это показать.

Китай и Россия эксплуатируют американскую слабость – но по-разному. Китай строит альтернативную иерархию методично и без шума. Россия нашла свою нишу в ускорении распада существующего порядка: энергетический шантаж, кибератаки, эксплуатация каждой трещины в западном ландшафте. Они называют это стратегическим партнёрством. На деле это союз без союзников – странный евроазиатский уроборос, который пожирает сам себя. Назовём его SinoRos.

После Америки никто не придёт. Ни Китай, ни Европа, ни SinoRos – и уж точно не демократия на развалинах Тегерана. После Саддама пришёл ИГИЛ. После Ирана регион не получит демократии. Он получит халифат, и тогда ИГИЛ покажется мелкой напастью. У региона, в котором живёт Израиль, нет роскоши аналитической дистанции Лосады. Лоскутный мир, которого он не замечает, здесь не абстракция – это реальность безопасности, измеряемая траекториями ракет и сетями туннелей.

Онтология войны уже меняется. Maven дарует "взгляд Бога" – тотальное видение поля боя в реальном времени. Сегодня это привилегия сверхдержав. Завтра – доступно любому, у кого есть бюджет. Террористические организации и наркокартели давно выстроили частные армии и финансовые экосистемы, способные вести затяжные конфликты против государств – ХАМАС здесь самый задокументированный пример. Хуситы парализовали судоходство в Красном море дронами за тысячи долларов против ракет за миллионы. Это не аномалии. Это донесения из будущего.

Израиль понимает это лучше, чем Вашингтон. Начало кампании против ядерной программы Тегерана была не актом американской прокси-политики – это было экзистенциальное решение государства, которое не может позволить себе ошибиться. Тот факт, что самая технологически оснащённая армия мира не смогла конвертировать превосходство в долгосрочный политический результат, – урок, который Израиль усвоил, а Вашингтон – нет. Каждый наблюдатель от Эр-Рияда до Пхеньяна сделал один вывод: ядерное оружие или стратегическая непредсказуемость остаются единственной надёжной страховкой. Технологическое превосходство без легитимности – это не сила. Это дорогостоящая демонстрация, которая убеждает всех, кроме того, кому адресована.

Ответ на эти вызовы оплачен кровью – четыре года Украина держит фронт, о котором Запад предпочёл бы не думать. Там выкован нейро-интеллектуальный капитал новой эпохи ведения войны: асимметричная тактика боя, рои дронов, децентрализованное командование против превосходящего противника. Израиль и Украина разделяют то, чего нет у благополучного Запада: знание, что выживание не гарантировано, и что союз с Вашингтоном не безусловен. Лидерство, которое Америка боится потерять, не удержится без союзников, которых она сейчас бросает – сегодня Киев, а завтра, возможно, Иерусалим.

Лосада описал систему, которая уже сломалась. Он не говорит о мире, который приходит ей на смену, – где войны без фронтов, истины гибридны, технологии без хозяина, а Глобальный Юг не должен никому верности. Он продолжает вещать с кафедры западноцентричного Собора – не замечая, что здания больше нет. Кертис Ярвин, антидемократический программист из Кремниевой долины, объявил этот консенсус мёртвым задолго до того, как нынешний кризис сделал его диагноз очевидным. Для Кеннеди и Валлерстайна упадок Америки – закономерный конец. Для Ярвина – освобождение. Сам факт, что радикал оказался ближе к реальности, чем синклит великих, говорит о простом: старый язык больше не работает.

Славой Жижек называет это коллапсом координат: меняются не события внутри системы – меняются сами правила, по которым система существует. "Большой Другой" международного права растворился не потому, что его атаковали – а потому что его перестали разыгрывать. Когда Дмитрий Песков говорит "международного права больше не существует де-факто" – это не угроза. Это некролог.

К 2027-28 году, предупреждает Амодей, мир получит ИИ, работающий на уровне PhD во всех дисциплинах одновременно. Алекс Карп сказал прямо в Давосе: вопрос технологического первенства между Америкой и Китаем решится в этом году. Система, созданная для однополярного мира, не имеет инструментов для мира, где у большинства, наконец, появился голос – и где малые, но способные государства, для которых ставки экзистенциальны, могут пройти этот переход лучше, чем истощённый гегемон.

"Страна гениев" придёт – Амодей не оставляет в этом сомнений. Америка будет среди игроков. Вопрос в том, сможет ли она действовать в мире, который больше не признаёт её лидерства.

Иван Ильин, пророк русского фашизма, певец империи, ошибся в сроке. Но не в сути. Бог больше не американец. Для Ближнего Востока он никогда им и не был.

Аарон Леа, Борух Таскин