В последнее время разговоры о разрушении привычного миропорядка стали чем-то обыденным; между тем, делать вывод о доминировании "права силы" пока чрезвычайно преждевременно.
Чем отличаются политики типа Д.Трампа или В.Путина от большинства "классических" государственных деятелей последних десятилетий? Тем, что они нарушают казавшиеся незыблемыми правила и открыто угрожают другим странам действиями, которые ранее казались недопустимыми. Однако в какой мере результатом становится реализация "права силы"?
В.Путин за последние годы пытался реализовать несколько геополитических проектов – важнейшими из них можно считать захват и уничтожение Украины, подрыв НАТО и его отведение от российских границ, и поддержку давно обанкротившихся режимов в ряде периферийных стран. Что из этого можно считать достигнутым? По большому счёту, ничего: Асада и Мадуро больше нет; НАТО только приблизилось к России; Украина вовсе не исчезла как независимое государство. Изменила ли мир путинская политика? Конечно. Но перемены принесла не сила России, которая за 1418 дней не добилась перелома в войне, а наглость Кремля, открыто наплевавшего на "мировой порядок". Чего хотел Д.Трамп? Поставить на место Китай своими пошлинами, уничтожить власть аятолл в Иране, присоединить Гренландию, добиться мира между Россией и Украиной. Реально ничего не сделано; "проекция силы" отразилась в похищении Мадуро и захвате пары нефтяных танкеров. Масштабного удара по Ирану не произошло; от военной операции в Гренландии Д.Трамп только что формально отказался; радикальному давлению на Москву США по-прежнему предпочитают переговоры. Сила США за это время привела лишь к тому, что их собственные граждане оплатили 95% пошлин, якобы наложенных на другие страны, а Китай лишился венесуэльской нефти, быстро замещённой российской – зато наглость заставила трепетать европейцев и породила соревнование автократов за право участвовать в "Совете мира" во главе с самим Д.Трампом.
Говоря о возвращении мира, основанного на силе, мы просто не помним того, как на деле выглядит такой мир. Даже в Европе в XIX и в первой половине XX века он предполагал масштабные войны, стиравшие – пусть только на время – с карты целые страны и перекраивавшие границы на десятки лет. Отдельный верхушечный переворот или многолетняя позиционная война – это реализация не "права сильного", а "права наглого". Россия не может и не сможет позволить себе большого передела Европы по причине своей технологической убогости и экономической несостоятельности; Америка не в состоянии начать грандиозные войны из-за своей внутренней политической механики, которую Д.Трампу не удастся разрушить. Наглые политики способны пугать остальных – но итогом может оказаться не разрушение мирового порядка, а его укрепление: долгое время пребывавшие в летаргии государства "придут в себя" и задумаются о новых эффективных правилах. Настоящий мир хаоса обернётся катастрофой в первую очередь для наглых стран – пока они бахвалятся нарушением правил на фоне их относительного соблюдения остальными, но это может измениться.
Поэтому я бы предпочёл говорить о том, что нынешний миропорядок как никогда жёстко проверяется на прочность, но не стал бы утверждать, что он уже разрушен. Не стоит делать скоропалительных выводов из процесса, у которого мы наблюдаем только первые шаги...
! Орфография и стилистика автора сохранены
