Часть 1. Химия.
Это пост из разряда тех, о которых комментаторы из недружественных пузырей обычно пишут: "ни о чем".
Представляю новую рубрику "Химия и жизнь". Это довольно странная рубрика, особенно для меня, – несмотря на мою внешнюю "круглую" успеваемость, химия была тем предметом, где твердая пятерка в журнале абсолютно не соответствовала уровню понимания.
После такого странного предисловия еще более странным покажется мое заявление о том, что меня заинтересовала популярная статья в сети о результатах совместного японо-австрийского исследования в области молекулярной биологии. Нет, я не сошел с ума, но я в принципе любопытен как кошка и читаю много ерунды. Короче, речь идет о статье с пугающим названием, которое я даже не в состоянии осмыслить: "Термодинамическая ранжировка путей в реакционных сетях". На самом деле это и неважно. Неважно даже, настоящая это статья или фейковая, потому что дело не в ней как таковой, а в той ассоциативной цепочке мыслей, которую спровоцировало в моей голове чтение соответствующего реферата.
Дальше важный дисклеймер: речь вовсе не о том, что там написано (это выше моих сил), а исключительно о том, что и как я из написанного понял. В центре внимания – цена жизни клетки, то есть количество энергии, затрачиваемой на внутриклеточный метаболизм, или, другими словами, на полезные реакции, позволяющие клетке существовать и воспроизводить себя. Суть новаторства в том, что авторы посмотрели на известную проблему с неизвестной стороны. До них все считали затраты энергии на то, что произошло, а они решили посчитать затраты энергии на то, чего не случилось.
Тут требуется пояснение. В клетке есть какое-то гигантское число молекул (не буду врать, сколько их там, – много). Они могут взаимодействовать друг с другом по тысяче (цифра условна) разных сценариев, но не взаимодействуют, предпочитая один – тот, который мы, собственно, и видим. Значит, что-то удерживает их от того, чтобы реализовать альтернативные сценарии. То есть для нереализации каких-то сценариев тоже приходится тратить энергию, трудиться над тем, чтобы что-то не случилось. Из этого следует, что кроме сервисной цены, которую приходится платить за обслуживание реализованного сценария, есть скрытая цена, которую приходится платить за недопущение других сценариев.
Дальше совсем непонятно, но попробую. В нормальном состоянии клетке выгоднее всего не бороться с альтернативами и не пускать эволюцию по какому-то специальному руслу. Меньше всего усилий требуется на поддержание хаоса. Почему же тогда клетка выбирает именно тот узкоспециализированный путь, который требует больших энергетических затрат? Авторы считают, что все дело в катализаторах. Они упрощают какие-то процессы и делают определенные реакции более выгодными, чем статистическое толкание во все стороны сразу.
Часть вторая. Жизнь.
Для социума, как и для клетки, хаос является самым энергетически выгодным сценарием поведения при отсутствии социальных катализаторов, указывающих путь к другим, менее эатратным сценариям. Это объясняет, почему риск анархии всегда продолжает оставаться угрозой для любого общества на любой, пусть и самой высокой ступени его эволюции.
Предположу, что социальными катализаторами, которые подсказывают более эффективные каналы взаимодействия, чем статистически случайные и основанные на голом насилии, являются институты. По сути, институты – это и есть специализированные поведенческие протоколы, которые запускают социальное движение по определенному руслу, отсекая (ограничивая) все другие опции. Но этот вывод – капитан Очевидность. Реально важным здесь является понимание того, что институты – это весьма ресурсозатратный для общества механизм действия. Ограничение движения по любым другим траекториям имеет, как это было показано для клетки, свою цену.
Что это значит в практическом плане? На мой взгляд, то, что ценность институтов для общества оказывается не абсолютной, а относительной. Общество выберет институциональный путь развития только в том случае, если экономический эффект от работы институтов (то есть от следования соответствующему протоколу) будет превосходить затраты энергии, необходимые для предотвращения анархического, основанного на голом насилии сценария поведения. Неоптимистичным следствием принятия такой гипотезы является вывод о том, что демократия и правовое государство, как один из наиболее привлекательных и соответствующих гуманистическим идеалам протоколов, не имеет никаких шансов быть реализованным в качестве основного институционального сценария, если не в состоянии продемонстрировать быстрое и очевидное экономическое преимущество.
Более того, помимо общего противостояния хаосу, среди разных "институциональных протоколов" имеется "внутривидовая конкуренция", и поэтому "демократический протокол" должен демонстрировать свою экономическую эффективность не только в отношении хаоса, но и в отношении "авторитарного протокола", то есть "организованного (управляемого) хаоса". Практика показывает, что отнюдь не всегда и не везде преимущества демократии в экономическом развитии очевидны. Для разных обществ на разных этапах их развития подходят разные протоколы.
Так или иначе, но главное, что должна предъявить обшеству конституционная партия, если хочет закрепить "свой протокол" в нем, – это не прекрасные слова о ценности и важности свободы, а то, что предлагаемая ею институциональная модель может быстро продемонстрировать свои экономические преимущества и доказать, что "энергетические затраты" общества на ее поддержание и "убийство" всех остальных альтернатив оправданы.
Это очень многое объясняет как в провале российских демократических реформ в 90-е, так и в парадоксальном укреплении трампизма и МАГА-идеологии в современной Америке (где, казалось бы, для этих протоколов существует не самая благоприятная среда). В первом случае демократический протокол продемонстрировал свою полную экономическую беспомощность, а во втором квази-авторитарный протокол пока обеспечивает экономический рост, который общество считает более значимым приобретением, чем отказ от старых протоколов. Я думаю, что никакая либеральная демократия не победила бы на Западе, если бы у нее "на хвосте" не висел современный капитализм, обеспечивший Западу двести лет процветания и глобального доминирования. Упадок этих протоколов есть, увы, во многом следствие снижения их экономической эффективности по сравнению с авторитарными протоколами. Соответственно восстановление этих протоколов невозможно без того, чтобы они снова начали демонстрировать относительно большую экономическую эффективность, став привлекательной "ресурсосберегающей" опцией для общества. А это, по-видимому, возможно, если они будут предлагаться в комплекте с новой, усовершенствованной моделью капитализма, обеспечивающей устойчивый и безопасный экономический рост.
! Орфография и стилистика автора сохранены
