"Дело журналистов"

""Занятие независимой журналистикой приравнено к экстремизму", — сказал Константин Габов в последнем слове.

Журналисты были задержаны весной-летом 2024 года. Бывшего редактора агентства Reuters Константина Габова и работавшего с Associated Press видеожурналиста Сергея Карелина обвинили в подготовке материалов для YouTube-каналов сторонников Алексея Навального, журналистке SOTAvision Антонине Фаворской вменили "сбор материалов, изготовление и монтаж видеороликов и публикаций для ФБК". Артема Кригера также обвинили в сотрудничестве с ФБК".

Михаил Тимонов:

"^{18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ТИМОНОВЫМ МИХАИЛОМ ЛЕОНИДОВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ТИМОНОВА МИХАИЛА ЛЕОНИДОВИЧА.}

Наверное, я никогда не смогу привыкнуть к тому, что люди, которые никого не убили, не обворовали, а просто позволили себе иметь собственную точку зрения или честно исполнять свою работу, могут в нашей стране получить срок.

...

Антонину и Артема знаю лично (они брали у меня интервью).
Оба хорошие журналисты, а Антонина - девушка не только очаровательная, но и настоящий журналист, снимавший суды над Навальным, его последнее видео в ИК-3, и репортажи из Харпа.

Журналистов задержали еще год назад - весной 2024 года.
Им вменили съёмку фото- и видеоматериалов для ФБК, запрещенной в РФ организации.

Очень трудно это комментировать, чтобы самому не наговорить на статью.

Но я очень надеюсь, что ребята выйдут на свободу раньше.
Гораздо раньше.
И очень надеюсь, что мы вернемся в лоно Конституции и в России подобные процессы станут невозможны".

Иван Жданов:

"Но важно не только, кого сажают, но и кто это конкретно делает.

Про прокуроршу Тихонову я уже писал. Самая фашиствующая прокурорша, была в деле Навального..."

ТК "Sota":

"На оглашение, помимо участников процесса и силовиков, впустили ровно 30 человек. Это были родственники, журналисты, дипломаты (из США, Австралии и ЕС) и примкнувший к ним председатель "Яблока" Николай Рыбаков. Степень родства с фигурантами подтверждали их адвокаты, у представителей посольств проверяли корочки, а Рыбаков удостоверения при себе не имел и главенство в партии подтвердил дружным криком группы поддержки, оставшейся за дверями зала № 702.

При этом внутри могли спокойно поместиться еще минимум человек 15. Последней внутрь в сопровождении государственной охраны неторопливо вошла потребовавшая приговорить всех четверых к без месяца максимально возможному сроку государственный обвинитель Надежда Тихонова. Она известна тем, что в 2022 году запросила 13 лет для Алексея Навального, а в 2024-м – 28 лет для Дарьи Треповой (и позже на апелляции оспаривала "слишком мягкий", по ее мнению, приговор в 27 лет). Она тут же потребовала освободить – но не обвиняемых, а для нее и сопровождавших ее автоматчиков целый ряд.

В ожидании судьи Натальи Борисенковой все – и подсудимые, и слушатели – стояли, молча глядя друг на друга. Фаворская, заметив в первом ряду коллегу из другого издания, радостно улыбнулась и сложила руки в сердечко. Так она приветствовала знакомых журналистов и на избрании меры пресечения в марте 2024-го, и на первом, вначале еще открытом, заседании по существу в октябре того же года, но впервые показывала этот ставший персонально для нее "запрещенным" знак в наручниках. Вскоре Фаворская достала припрятанное между папками с бумагами бумажное же, в яркую розово-белую полоску, ведерко с карамельным попкорном и громко сказала: "Ребят, я бы с вами поделилась попкорном, но, к сожалению, не могу передать. Это единственно верная еда у нас на сегодняшнем заседании, потому что она подходит к ситуации в принципе, к происходящему в стране". Она зачерпнула полную горсть попкорна и, моментально проглотив его, отметила: "Ждем саспенс!" "Сэкономим на билетах, в кино ходить не надо!" – поддержал ее Артем Кригер. Антонина рассмеялась и хотела еще что-то добавить, но тут в зал вошла судья Борисенкова. Оглашение приговора все фигуранты слушали уже серьезно.

Цифру Фаворской – пять с половиной лет общего режима – огласили первой. Затем настал черед Карелина, потом – Габова, последнего – Кригера. Цифра у всех была одинаковой. Журналисты, выслушав решение по себе, в ожидании приговора для товарища по несчастью, а оно занимало от одной до двух минут, пока уже получившему срок зачитывали дополнительные наказания и ограничения, замирали, словно надеясь, что следующему дадут меньше. И всякий раз расстроенно выдыхали, когда этого не происходило. Антонина, актриса по образованию, переживала за других эмоциональнее всего.

"Все будет хорошо! Рано или поздно…" – первым из подсудимых заговорил Артем Кригер. Пристав попытался заглушить его речь, но тот продолжил: "Это закончится! Закон мне не запрещает разговаривать, хочу – и говорю. Я свободный человек в России!" Но дальше разобрать слова стало затруднительно, потому что к этому моменту уже все четверо обвиняемых что-то быстро говорили тому, кто проходил мимо, покидая зал. "…и те, кто вынес мне этот приговор, обязательно будут сидеть!" – не сдавался Артем, обращаясь к публике громче всех. "Я свободный человек в нашей стране, в Российской Федерации, вам понятно или нет?" – это он сказал уже персонально пытавшемуся утихомирить его судебному приставу. Здесь досталось и отцу Кригера: его грубо оттолкнули при попытке помахать сыну на прощание.

При выходе из зала всех осужденных встречали бурными аплодисментами".