Русская История: авторская концепция против официальной мифологии

Продолжение. Начало: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11.

Разрыв на уровне повседневной политики был следствием и производной от разрыва на самом глубоком, концептуальном и сущностном уровне. Ценности Русской идеи, логика ее развития были большевиками полностью отброшены. Продолжая и поясняя "формулу Солженицына", можно сказать — историческая Россия соотносится с СССР как ФРГ с III Рейхом. Остановимся на этом вопросе более подробно.

Как уже было показано, с конца 19-го века Россия отказалась от идеи экспансии и количественного роста и перешла к стадии обустройства. Посмотрим, как к этому отнеслись большевики.

Одним из первых лозунгов новой власти стал лозунг мировой революции, речь шла о призыве и требовании распространить зону своего влияния на всю планету. До сих пор многие исследователи объясняют такой призыв фанатичной верой "р-революционеров" в правоту своего "учения". Об особенностях марксизма, изуродованного ленинизмом, мы поговорим позже. Но для правильного понимания реального смысла и подоплеки призыва к "мировой революции" я представлю совсем другие доводы и иную аргументацию.

Не захват (25 октября 1917 года мало кто понял, что происходит), а удержание власти большевиками происходило на фоне беспрерывно осуществляемого ими террора и насилия. "Вожди пролетариата" были уверены и сознавали, что их политика неизбежно вызовет сопротивление всего цивилизованного мира. (О, если бы? В 1918 году Ленин был выдвинут аж на Нобелевскую премию мира?! Почему-то не получил...) Выход из создавшегося положения они видели в захвате и подчинении себе всего мира, в утверждении "мировой революции", в распространении своей власти на всю "земшарию". Между тем Ленин успел осознать, после ряда провалов с организацией восстаний и переворотов в других странах, что идея мировой революции не находит поддержки у самого "мирового пролетариата". Шесть попыток осуществить революцию в Германии, плюс Финляндия, плюс Венгрия, плюс Болгария и т.д. закончились для большевиков ничем. И тогда были сделаны соответствующие большевицкой доктрине выводы — "революция" все равно произойдет, просто в подходящую страну надо отправить РККА и развязать там войну!

Уже в начале 20-х годов было решено от лозунга мировой революции не отказываться, однако реально, без лишней огласки, понимать его по-своему — как развязывание войны.

(Здесь, может быть, один из немногих пунктов, в котором я не могу согласиться с А.И. Солженицыным. На вопрос, почему мировой коммунизм растет, он отвечал — у раковой опухоли не спрашивают, почему она растет! Мне же представляется, что сказанное выше вполне раскрывает и объясняет механизм растущей "красной угрозы", реальный призыв к войне — это реакция на глубинную собственную несостоятельность большевизма, это тайное признание своей неполноценности.)

Приведу еще один аргумент в пользу предлагаемой трактовки. В число "вечных вопросов" марксизма-ленинизма входила "антиномия" "о (не)возможности построения социализма в одной отдельно взятой стране". Эта тема десятилетиями обсуждалась советскими пропагандистами и теоретикам, которые непрерывно спорили и убеждали сами себя. В переводе на нормальный, человеческий язык речь шла все о том же скрытом страхе — ну, народ своей страны мы зажмем, думали большевики, в лагерях места хватит для всех. Но что делать, если не выдержат соседи, если восстанут свои, а им на помощь придут другие народы? Спрашивается — можно ли самостоятельно, не опасаясь давления свободного мира, построить реальный "ад" под названием "социалистический рай"? Увы, соседние народы на помощь не пришли...

* * *

Другая, вместе с собиранием земель важнейшая российская государствообразующая система и высшая ценность, как мы не раз писали — это православие, попавшее в кризис в конце 19-го века. На эту проблему большевики также отреагировали без лишней волокиты и промедления. В январе 1918 года Ленин издал Декрет с вполне правомерным названием — "Об отделении церкви от государства". Но в действительности речь шла не столько об отделении, сколько о разграблении и уничтожении церкви. (Разрушение церкви, разумеется, не предполагало переход к народовластию, как это провозгласил Февраль.)

Борьба с религией продолжалась на протяжении всей советской истории, за исключением четырехлетнего периода Отечественной войны. В итоге к 1991 году около 90% всех храмов, существовавших до 1917 года — тогда их было 80 тысяч, — соввласть либо уничтожила, либо превратила в тюрьмы, в склады и т.д. В годы Гражданской войны 200 тысяч священников было расстреляно, повешено, утоплено... Некоторые храмы, стоявшие на улицах Москвы, снабженные стандартной табличкой "памятник архитектуры... охраняется государством", в 70-е гг. вообще прекратили как-либо функционировать. Разгром религии, начатый с разрушения православия, позднее был дополнен разрушением других традиционных конфессий — ислама, буддизма, иудаизма, католицизма, лютеранства... Полностью исчез шаманизм, все шаманы на территории Сибири подверглись преследованиям...

Главной причиной этого варварства и антицивилизационной дикости была несовместимость идеологии марксизма-ленинизма с каким-либо идейным плюрализмом, недопустимость иной, конкурирующей с официальной, картины мира. Другими словами, речь опять-таки шла о скрытом признании большевиками собственной несостоятельности.

* * *

Третья составляющая русской идентичности — общинный коллективизм. Рассуждая об этой черте русской цивилизации, оппоненты часто допускают ошибку, считая, что здесь разрыва не было. — Ведь в Советском Союзе, как и в исторической России, всячески поддерживался и превозносился коллективизм, а не индивидуализм...

В чем ошибаются оппоненты? Отвечаю.

Социология выделяет два типа коллективов — формальные и неформальные. Неформальный коллектив — это группа людей, которая объединяется самостоятельно, по собственной инициативе и по правилам, формируемым самой группой. Объединение волонтеров, группа друзей, люди, входящие в неформальный дискуссионный клуб, — это объединения, созданные самими участниками, которые самостоятельно определяют правила существования их объединения. Русская община, или, по-другому, мир, — это процентов на 90 самостоятельное объединение, которое само формулировало свои цели и само решало возникающие проблемы.

Иначе устроена формальная группа. Ее правила задаются извне, некими вышестоящими структурами. Особенность жизни в СССР состояла в том, что все советские люди — с детства и до последнего вздоха — действительно пребывали в коллективе, переходя из одного объединения в другое. Они никогда не могли оказаться вне коллектива, не могли выйти на свободу. Советский человек всегда состоял сначала в школьном, пионерском, комсомольском, потом в трудовом, воинском, студенческом, творческом, спортивном и т.д. коллективе. И все коллективы создавались самим государством, их руководители всегда были обязаны проводить в своих группах политику партии и не допускать действий, направленных против официальной линии... Кажется, первый в СССР кинофильм, в котором нетрадиционно показан конфликт между отдельным человеком и коллективом, — картина Ролана Быкова "Чучело". Ролан Быков впервые показал прежде неприемлемый в СССР сюжет, когда коллектив неправ, а отдельный человек — прав...

* * *

В этой работе я почти не затрагиваю тему родного языка, который также является составляющей национальной идеи. Но замечу, что с приходом большевизма изменения произошли и на этом уровне. Хотя важно отметить, что ряд изменений, введенных после переворота, обсуждался и предлагался задолго до Февраля.

Обсуждение вопроса о реформе орфографии наши лингвисты начали в первые годы ХХ века. (Сам факт такого обсуждения сигнализировал — в стране назревают серьезные изменения. Глядя из сегодня, можно уточнить — ждали Февраль, а получили Октябрь.) В основном речь шла об отказе от букв ять, фита и ижица, которые не влияли на прочтение и звучание слов. Однако начавшийся после Февраля реальный переход к практической "чистке" языка вызвал неожиданно сильную реакцию. В общественном сознании возник вопрос — если позволено менять самые основы своей культуры — менять язык, что же остается незыблемым?

Кроме отмены букв, большевики изменили и некоторые другие нормы. Например, менялось написание приставки "без" — с глухой согласной она писалась теперь с "с" (беспечный), и только перед звонкой и перед гласной оставалась "з" (беззвучный, безопасный). Прилагательное "бес-совестный" ласкало уши красных безбожников... Впоследствии большевизм привел к новым глубоким и многоплановым языковым трансформациям. Отчасти речь о них пойдет позже. Пока обращу внимание на то, что денацификация, проведенная в послевоенной Западной Германии, включала, в частности, основательную работу с языком — проводилось целенаправленное очищение речи от идиом, стереотипов и оборотов, созданных в период существования Третьего Рейха... В постсоветской России подобную работу никто не проводил.

Продолжение следует...

Игорь Чубайс