Инклюзивная революция Познера и Литвиновой

Уже третью неделю интернет-сообщество шумит по поводу скандальных комментариев жюри к выступлению одноногого танцора на проекте "Минута славы". Уже прозвучали извинения-пояснения Владимира Познера и Ренаты Литвиновой, уже участник отказался от дальнейшего участия в этом шоу, тем самым не приняв извинений членов жюри. Я намеренно не хочу давать никакой моральной оценки прозвучавшим комментариям. Я хочу обсудить другое. Своими высказываниями Познер и Литвинова подняли очень важный вопрос — отношение к инвалидам в обществе — и произвели, сами того не ведая, некую "инклюзивную" революцию.

Судите сами. На Западе давно актуальна тема инклюзивной политики. Речь не идет о том, чтобы в городских условиях было как можно больше лифтов, пандусов и туалетов для инвалидов — это вещи сами собой разумеющиеся и всегда актуальные. Речь идет о том, как максимально интегрировать людей с ограниченными возможностями в общество так, чтобы для них хорошее образование и соответствующая работа были такими же обыденными вещами, как и для остальных людей. Можно ли детям-инвалидам обучаться в общеобразовательных школах, какие специальности и виды деятельности подходят людям с ограниченными способностями, физическими и психическими? Существует масса комитетов, организаций по трудоустройству и защитников интересов людей-инвалидов. Тема сложна и многогранна: инвалидность бывает врожденной и приобретенной, физической и психической — а нужен общий знаменатель для всех. Случаются очень креативные решения индивидуальных ситуаций, вызывающие восхищение. Вот некоторые из них.

Мужчина, прикованный к постели и парализованный вследствие перенесенной травмы, но ментально сохранивший все свои прежние навыки, получает специальный компьютер, с помощью которого он может продолжать работать по своей специальности бухгалтера, находясь в больнице, лежа в кровати, шевеля лишь двумя действующими пальцами.

Человек с синдромом Дауна становится тестером упрощенных интернет-страниц (крупные фирмы и серьезные организации предоставляют для людей с ограниченными возможностями упрощенные версии своих интернет-страниц). Нужен человек, который мог бы тестировать эти версии, то есть попросту читать и говорить, понятно ли ему, что написано или нет. Совершенно случайно выяснилось, что со временем такого тестера нужно менять, потому что он обучается и начинает прекрасно справляться не только с упрощенными, но и с обычными интернет-страницами.

Девушка, прикованная к инвалидному креслу, настояла на своем и получила место воспитателя в детском саду для гиперактивных детей. Несмотря на изначальную абсурдность идеи — в первый же день дети заинтересовались устройством коляски и перевернули ее вместе с новой воспитательницей, — выяснилось, что дети с синдромом гиперактивности и дефицита внимания (ADHS) вполне способны проявлять эмпатию и контролировать свои действия, когда рядом находится человек в инвалидном кресле. Увидев беспомощную воспитательницу на полу, дети подняли коляску, помогли воспитательнице забраться в нее обратно и впоследствии обращались с ней очень бережно — происшествие больше не повторялось.

Вернемся к "Минуте славы". На улицах постсоветского пространства редко можно встретить человека-инвалида. Города не приспособлены к жизни с ограниченными возможностями. Поэтому появление такого человека — практически всегда шок. Кому-то не приятно, у кого-то разрывается сердце, но нет привычки, что люди-инвалиды — это нормальная составляющая повседневности. Когда в такой ситуации одноногий танцор появляется в шоу народных талантов — этот шок транслируется и усиливается с помощью телевидения. Зрители не видят танец, зрители видят одноногого танцора. И в этом и заключена суть инцидента. Познер и Литвинова высказали то, что думают все. По содержанию, а форма в данном случае не так важна, потому что лишь безжалостно оголяет суть.

Как относиться к данному выступлению? Если с точки зрения инклюзивной политики, то не важно, сколько ног у танцора. С одной, двумя или тремя ногами он станцевал либо хорошо и может продолжать бороться за первое место на общих основаниях, либо станцевал плохо и вылетает из конкурса на тех же общих основаниях. Никакого значения не имеет, инвалид он или нет, потому что он человек, участник конкурса, такой же, равный.

А как же паралимпийские игры, возразите вы? Значит, имеет значение, что человек ограничен в возможностях и несправедливо, если он будет соревноваться с обычными людьми. Тогда нужно признать, что такой человек равен в общечеловеческих правах и обязанностях, но некоторые его возможности все же ограничены, ему требуются отдельные условия.

Как относиться к данной ситуации? Можно ли называть людей "инвалид", "человек с ограниченными возможностями" или "ампутант"? Не оскорбит ли кого-то название "обычный человек"? Где критерий корректности? Когда Познер говорит, что несправедливо (по отношению к другим участникам) продолжать участие конкурсанту, потому что зрители не видят его танец, а видят только отсутствие одной ноги — Познер бессердечный п***к. Когда просматриваешь многочисленные комментарии в интернете и люди обсуждают именно одноногость танцора, а не качество его танца — так ли ошибся Познер? Когда Литвинова цинично, безжалостно и одновременно беспомощно просит "ампутанта" пристегнуть вторую ногу, чтоб "не так бросалось в глаза", так ли далеко ушла она от гласа народа, который жалеет, негодует, защищает его, "бедненького, который столько преодолел и смог". Только парень этот, как ни прихорашивай слова, он не равный, не полноценный для общества — и в этом "инклюзивная" революция, которая должна произойти в головах. Кто они, люди-инвалиды, какое место занимают в нашем обществе и как мы относимся к ним?

Алина Плитман