В великолепном "Втором пришествии марсиан" братьев Стругацких выведен ура-патриотический ветеран с большим недокомплектом, и главный герой удивляется: что ещё надо оторвать человеку, чтобы он стал пацифистом?
В свете событий вокруг попыток регистрации Демкоалиции на региональных выборах возникает тупой вопрос: что ещё надо сделать с демократами, чтобы отбить у них охоту участвовать в володинско-чуровских выборах? Избиения, провокации, аресты, уголовные дела, наглая фальсификация… И не надо думать, что цена вопроса — амбиции новых политиков, а причина препон — фашизоидный характер локальных режимов.
Отечественное избирательное законодательство устроено так, что пропуск на думские выборы (а это означает возможность участия в дебатах на федеральных каналах и публикации в значимых СМИ) дают 3% на прошлых выборах или депутат в региональных или местных органах власти. Сейчас таких счастливцев — 22 партии. Но Партия народной свободы висит на гвоздике вместо убитого Бориса Немцова. Небольшая коррекция закона о выборах и без новых избранников — дело швах. Досрочные региональные выборы давали коалиции Касьянов-Навальный уникальный шанс для участия в кампании 2016 года, т.е. когда Крым и Донбасс уже навязнут в зубах, инфляция будет доедать средний класс, а беспросветность финансово-экономического болота будет сравнима с тем, что охватила советское общество в конце 70-х.
Поэтому нынешние схватки в избиркомах сравнимы по судьбоносности со Смоленским оборонительным сражением в июле-августе 1941 года.
Проблема в том, что если бы не вовлеченность Демкоалиции в эти бои, кубы Навального могли бы покрыть Москву по вопросу о тарифах на капремонт, а Мособласть — на тему отмены льготного проезда пенсионеров в столицу.
Но российская либеральная оппозиция с упорством, достойным лучшего, рассматривает период выборов как единственно подходящий для агитации.
Либеральная интеллигенция обычно довольно презрительно отмечает такое свойство широких масс, как то, что можно назвать "политическая шизофрения": обожание главы государства — при ненависти ко всем почти его подчинённым, обожание армии — при ужасе перед дедовщиной и возмущением коррумпированными генералами и так далее, и тому подобное. Дело в характерном для традиционалистских слоёв разделении на мир сущего (где существование зла и несправедливости охотно признается и даже гиперболизируется) и мир должного, где на облаках из лозунгов парят президент-монарх, патриарх, пара министров, не связанных с экономикой, а также тёплые воспоминания об иллюстрациях в детских книжках по истории.
Но оказывается, что и у европеизированных кругов есть подобное ментальное расслоение, недоступное для рефлексии. В одной половине мозга сидят не просто очень чёткое представление о характере режима, а о пути к демократии других социумов, начиная с Чили или Польши и заканчивая Украиной. Но в другой полумозговине засели какие-то стереотипы из англосаксонских штудий по истории демократии о том, что местное самоуправление — суть "корни травы демократии" и о том, что участие в выборах — это "правильно", "принципиально", "что в выборы надо верить" (А. Навальный и Л. Волков).
Циник бы сказал, что красноречивое отстаивание идеи участия в выборах есть предъявление Кремлю (на самом деле — Старой площади) клятвенного заверения в неприемлемости "Майдана" и тем более "кровавой революции".
Самое важное в происходящем — это большой, очень большой процент сторонников демоппозиции (они же — интернет-аудитория радиостанции "Эхо Москвы"), которые считают, что участие вот в таких выборах — это трудный путь к демократии. Продолжая своё сравнение либеральной оппозиции с европейскими социалистами 80-90-х годов XIX века (с североамериканскими социалистами — 10-30 годов XX века и с социалистами южноамериканских демократий 40-70-х годов), можно сказать, что социалисты вот так двадцать-тридцать лет ползли к статусу превращения во влиятельную и респектабельную политическую силу (в США — путём инкорпорации в Демпартию "левым крылом"). Так что наберитесь терпения господа и — вперёд!
Разница тут только в том, что социумы, где восходили к власти социалисты, были динамично растущими, экономически, культурно и технологически идущими от победе к победе.
У нас ситуация несколько противоположная, и, скорее всего, Россия движется к развилке между популистской революцией национал-социалистического уклона и разделом на почти независимые локальные и враждующие силовые фашистские диктатуры.
Единственное, что радует — нынешний финансовый кризис в Китае подтверждает мой вывод, сделанный после национальных выступлений в Уйгурии в 2009 и Тибете в 2008 годах, о надломе имперского бытия Поднебесной, явно утратившей свой цивилизационный универсализм, ранее базировавшийся на левореволюционной идее. Поэтому кошмар поглощения Китаем России уже не угрожает.
Соображения о том, что участие в декоративных выборах — это тренировки перед настоящими ("тяжело в учении — легко в бою"), основаны на буквально детском непонимании разницы между нынешними выборами и выборами в демократическом мире и, соответственно, в будущей свободной России.
Необычайно трудоёмкий опыт сбора подписей и их проверки можно будет забыть. Игру на общем подспудном недовольстве положением в стране — тоже. А главным станет презентация альтернативных программ развития данного локуса. Но ещё важнее — буквального вбивание в сознание населения понимания того, что ты — представитель альтернативного подхода к экономике и государству, морали и культуре. Причём такого подхода, в котором каждый потенциальный сторонник должен найти себя. Именно так шли и побеждали демократы 1989-91 годов. А дальше пришло понимание, что главное — наклепать хороших клипов и намелькать на телеэкране. В полуфеодальный (тогда — полу) мир вдруг пришли современные технологии и как всегда разрушили всё и вся. Но перед демократическими советскими выборами была четвертьвековая история диссидентов, своим мученичеством завоевавших первичный моральный капитал, который так лихо растратили "комсомольские" демократы.
Вся беда в том, что демократические энтузиасты, разбуженные декабрём 2011 года, воспринимают движение к демократии по западноевропейскому шаблону: вот возникло гражданское общество, оно развивалось и боролось, потом — при встрече с неодолимым препятствием в виде абсолютизма, олигархии, диктатуры… — сносило её путём массовых протестов и даже буржуазных революций. Но опыт Восточной Европы иной — сперва протестная вспышка: Восточный Берлин — июня 1953, Будапешт и Варшава — октября 1956, Прага-68, Польша периода "Солидарности" — август 1980 — декабрь 1981 года, и лишь потом появляется самосознание антисистемной интеллигенции, развиваются протогражданские движения, формируются партии (в начале — нелегальные) и профсоюзы, и уже потом — на гребне революционных выступлений — свободные выборы. Похожие события шли и в России, и в Южной Корее, и в Индонезии, и в Египте…
И никакого особого отличия между Западом и Востоком нет. Просто там свои "пятые", "пятьдесятшестые и шестьдесятвосьмые" были в XIII-XVI веках и назывались "коммунальные" (городские) революции, которые иногда сливались с крестьянскими войнами. Вот после них и появилась у третьего сословия собственная политическая идентичность.
Поэтому демократическая революция и демократические выборы в обществах феодального типа не альтернатива, а строго логическая последовательность.
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
