Когда очередной вставший на путь джихада бородатый товарищ оставляет сотни ни в чем не повинных людей без ног и рук, наряду с праведным гневом приходится слышать: не смейте судить по нему обо всех мусульманах (арабах, чеченцах, и т.д.), у преступности нет ни религии, ни национальности. В доказательство приводятся те, например, чеченцы, которые укрывали русских солдат от расправы дудаевских и басаевских головорезов, причем укрывали в подвалах разбомбленных русскими же солдатами домов.
А еще моментально вспоминаются итальянские "красные" и "черные" бригады, норвежский Брейвик, святая инквизиция, и Адольф Гитлер. Все справедливо: действительно, не все, не везде, и не всегда. Но вот скажите: почему, при этом, есть национальность у итальянской пиццы? Ведь не каждый итальянец умеет ее вкусно приготовить. А у грузинского многоголосия? Я знаю немало грузин, которым медведь на ухо наступил. А у узбекского плова? Украинского борща? Еврейского юмора, немецкой педантичности, бразильского футбола? Почему эти словосочетания ни у кого не вызывают споров?
Впервые я столкнулся с "национальным вопросом" и социокультурными особенностями в одиннадцать лет — в пионерском лагере имени Зои Космодемьянской в подмосковном Барыбино. Отдыхали там, в подавляющем большинстве, прилежные москвичи. Меня сдавали туда, видимо, по ошибке, но в течение трех сезонов подряд.
В один из них по культурному обмену в лагерь прислали еще четыре группы молодежи, от 13 до 14 лет: из Таганрога, Варшавы, Дрездена и Киева. И Барыбино превратилось в маленькую модель этого безумного и прекрасного мира. В первый же день своего пребывания на отдыхе таганрогский отряд, представители которого выглядели уже вполне сформировавшимися гопниками, по которым плачут детские колонии, забили всем стрелку за столовой. Итог — трое пионеров из числа "московской интеллигенции" оказались в медсанчасти, один из них – со сломанной челюстью.
На третий день уже половина Барыбино, кроме самых старших отрядов, боялось выйти на улицу. На пятый своим вожатым начали жаловаться даже девочки. А через неделю приезжих из Таганрога все, включая обслуживающий персонал, стали звать "таганрогскими" — по примеру "люберецких", "казанских", "солнцевских", и т.п.
Конечно, не все "таганрогские" постоянно дрались и кидали пионеров на конфеты и пирожные. Но поскольку та их часть, которая этим не занималась, никак не влияла на своих товарищей, да и не хотела влиять, директор лагеря принял единственно возможное решение: на хуй с пляжа всех. На восьмой день таганрогский отряд в полном составе отправился домой, и остальные дети, наконец, перестали ходить в синяках и с разбитыми губами.
Поляки с первого же дня развернули бойкую торговлю. По-русски они не говорили, но это было и не нужно: на то, чтобы тихонечко, оглядываясь по сторонам, подойти к тебе, расстегнуть кофточку, и объявить цену, хватало нескольких слов, которые они быстро зазубрили. Под любой польской кофточкой открывалась невиданная для советского ребенка роскошь: жвачки "Дональд Дак", конфеты-тянучки, маркеры, солнцезащитные очки, девчачья косметика, и прочее, от чего захватывало дух и опустошался карман.
Конечно, не все приезжие из Варшавы день и ночь спекулировали заграничным товаром, но в любом случае, если кому-нибудь из местных приходила в голову идея расписать спящих девчонок цветной пастой, он четко знал: идти за ней нужно к полякам, и ни к кому другому.
С немцами, в отличие от "таганрогских" и варшавян, я почти не сталкивался — мал еще был. Поначалу их как-то невзлюбили, поскольку для подавляющего большинства советских пионеров они еще не были "наследниками великого дедушки", а были "фрицами погаными". Для них отламывали зубчики вилок в столовой, им подсыпали в чай соль. Но ситуация быстро переменилась. Потому что немцы и немки трахались напропалую, и учили этому других. Ночью лагерные кусты содрогались от сладостных стонов и всхлипов.
Не знаю, скольких советских пионеров юные немки лишили девственности, но под конец смены наша детвора резко повзрослела — это стало заметно по развязавшимся манерам на скучных до того вечерних дискотеках. Конечно, не все приезжие из Дрездена были сексуальными маньяками и маньячками. Но когда лагерь покидала, например, группа из Киева, автобус с ними провожали восемь девчонок именно из немецкого отряда. Причем, провожали они конкретного человека — пионервожатого Василия, стройного и загорелого 25-летнего хохло-мачо, судя по всему — единственного, кто на то время понимал в плотских утехах больше самих фрицев.
Киевляне вообще были душой лагеря. В них влюбились все и сразу. Они горлопанили по ночам матерные частушки, травили похабные анекдоты, обучали всех карточным играм и фокусам, проложили тайный путь из лагеря в соседнюю деревню, куда все бегали по ночам за клубникой, делились вкусным салом, здорово играли в футбол (став, в итоге, чемпионами лагеря), и показали мне, как правильно курить. Конечно, не все поголовно представители украинского отряда были милыми и веселыми разгильдяями, моментально располагавшими к себе, но, так или иначе, больше всего телефонных номеров с надписями "приезжай скорее в гости" в моей тетрадке оставили именно они.
С тех пор я знаю, что как ни крути, но у каждой национальности, каждой культуры, каждого региона и города, есть свои более или менее выраженные особенности. Они, конечно, могут меняться — под влиянием самых разных обстоятельств. Итальянцы больше не сжигают на кострах за ересь, а разрешают однополые браки, немцы больше не травят в газовых камерах евреев — они теперь предоставляют им гражданство и работу.
Исламский же терроризм существует здесь и сейчас. Как и таджикский наркотрафик. Как и, к великому моему сожалению, русские воровство, хамство, и пьянство. И люди от всего этого страдают здесь и сейчас, и бороться со всем этим придется здесь и сейчас.
Другое дело, как? Для меня, однозначно, не насилием. Но, при этом, твердо и бескомпромиссно. Впрочем, это тема для совершенно другого длинного разговора. Пока же, на мой взгляд, стоит немедленно прекратить лицемерие и ханжество в национальном и религиозном вопросах. Чтобы бороться и исправлять — нужно как минимум обозначить.
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
