Оборванная жизнь

Когда адвокату по его настоянию дали возможность взглянуть на клиента, он увидел на его руках наручники.

Со слов адвоката, молодой человек держался бодро и был уверен, что случившееся — это недоразумение и его скоро отпустят. Пока адвокат дежурил на выходе из отдела, Павла вывели через заднюю дверь и увезли домой для производства обыска. Адвокату потом заявили, что его клиент не задерживался и в полиции не содержался.

Родственники нашли людей, которых как понятых привлекали к обыску в квартире Павла. Они рассказали, что пробыли в квартире недолго, а затем ушли, оставив Павла закованным в наручники наедине с тремя полицейскими. Через некоторое время понятых вновь разыскали и попросили расписаться в протоколе, но они отказались, пояснив, что при обыске не присутствовали. Как считает мать Павла, о том, что произошло в квартире, знают только сотрудники полиции, но сам он на самоубийство не пошел бы.

Сын был востребованным специалистом, хорошо зарабатывал, имел квартиру и машину и большие планы на жизнь.

Родные Павла убеждены, что полицейские и их руководство заметают следы. Со слов Анжелики Чмых, несостоявшимся понятым уже предлагали изменить показания. Есть свидетель, который видел, как полицейские что-то затирали тряпками в квартире Павла. В закрытой и опечатанной квартире появились личные вещи сына, изъятые в ходе обыска. Старшему брату Павла в ОП "Ингодинский", куда он приходил забрать телефон погибшего,

угрожали расправой и заявили, что Павел был в наркотическом опьянении.

ЗПЦ поставил под общественный контроль предварительное следствие по этому делу. По словам директора центра Виталия Черкасова, если в полиции при адвокате грубо нарушались права погибшего, то не исключено, что в квартире и без свидетелей это беззаконие могло стать запредельным.

Софья Микитик