Но поймать человека, сгребающего в кучку сор около машин и поджигающего их, оказалось непосильной задачей, и машины продолжали гореть. Они горели одну ночь, вторую, а потом подражатели неизвестного пиромана стали поджигать их в других городах.
Люди во дворах начали устраивать дежурства, в одном дворе поймали киллера. Не МВД поймало, заметьте, а просто дежурные по двору.
Когда поджоги превратились в эпидемию, МВД опомнилось и создало для раскрытия преступления штаб, в который вошли лучшие столичные сыскари. Они, разумеется, быстро вычислили преступника. Им оказался психически ненормальный санитар из 17-й горбольницы, который не первый раз жег автомобили: поджоги 11 машин были зарегистрирована в Москве еще в прошлом году. А в декабре 2006 года этот человек поджег неврологический диспансер. Сгорели 40 человек, и раскрыть преступление было так же просто, как и теперь, но никому не было дела.
Так как начальство каждую минуту требовало отчет, то сыскари отчет давали. А так как каждый хотел быть причастен к преступлению века, то до того, как сыскари взяли психа с поличным, информация утекла в "Комсомольскую правду". Кто-то из штабных крыс поспешил похвастаться своей осведомленностью и чудовищно подставил сыщиков. В том смысле, что преступника могли взять красиво, технично, "на деле", с точностью до 100%, а пришлось принимать решение о задержании, пока "Комсомолка" печаталась.
Машины продолжали гореть, но в меньшем количестве.
Санитар-пироман неожиданно доказал одну простую истину: в России нет государства, а когда государства нет, то все позволено.
Государство — это отнюдь не такая штука, с помощью которой можно отбирать нефтяные компании и отдавать их друзьям, затыкать рты неугодным журналистам и обедать вместе с главами стран ЕС. Государство — это то, что защищает граждан от насилия.
Если вы проедете по Москве, вы увидите десятки гибдунов, которые стоят на обочинах и машут палочками. Вы мне скажете, что это не их профессия — ловить поджигателя машин. То-то и оно. Потому что почти нигде в мире нет ГИБДД. Во всем мире есть патрульная полиция, в задачу которой входит раскрытие любых очевидных преступлений: нарушение правил дорожного движения, хулиганство, драки и пр. И только в России есть ГИБДД, задачей которой является обеспечивать проезд спецтранспорта и брать взятки с остальных.
Сотрудников ГИБДД в Москве не сотни, а тысячи, но это — не их дело, когда рядом с дорогой во дворе горят машины. Это не их дело, если на дороге две толпы — кавказцев и скинхедов — бьют друг друга. Есть две категории граждан, которые кормятся у обочины. Есть проститутки, которые делают минет за деньги, и гибдуны, которые машут палочками. Вы же не обвиняете проституток в том, что они не ловят поджигателя? Это не их работа.
Внезапно оказалось, что мы, в России, живем в состоянии войны. Чем отличается сейчас положение москвича, у которого во дворе стоит машина, от положения абхаза в Сухуми в 1992 году, когда туда вошли грузины? Или грузина в Гаграх в 1992 году, когда туда вошли абхазы? Ответ: ничем. Война — это не тогда, когда все грабят. Грабит и зверствует, даже во время войны, лишь ничтожная часть населения. Война — это когда грабеж и зверства сходят с рук совершенно безнаказанно.
Сожженные машины — вовсе не самая страшная серия бессмысленных и безнаказанных преступлений, совершающихся в Москве. Самая страшная серия — это убийства, совершаемые скинхедами. Заметим, что участники нацистских флешмобов часто не знают друг друга лично и договариваются о встрече в интернете: встречаемся в таком-то месте, идем в таком-то направлении, режем первого "черного", который попадется. Ни разу во время таких убийств рядом не оказалось патрульной машины! Они делали минет… простите, махали палочками на соседней трассе.
А когда нацисты сняли убийство двух человек — таджика и дагестанца — на пленку и вывесили в интернет, то прокуратура десять месяцев в упор не видела состава преступления. Уже и родственники дагестанца в Кизилюрте опознали убитого, а прокуратура все говорила, что это — инсценировка.
Война, как и было сказано. Государство — это когда те, у кого сила, охраняют от грабежей и убийств тех, у кого силы нет. А война — это когда те, у кого сила, грабят и убивают тех, у кого силы нет, и не преследуют тех, кто делает то же самое.
Сколько машин и людей сжег сумасшедший санитар, пока его не поймали? Людей — как минимум, сорок, в конце 2006 года. На это даже не обратили внимания. И не обращали бы и дальше, если бы пироман баловал себя огоньком пару раз в месяц и не скатился бы до оптовых поджогов.
Оригинал статьи опубликован на сайте www.ej.ru
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
